"Я закрыла глаза и попрощалась с жизнью": как ДТП с лосем изменило отношение к езде и что с этим делать

Но спустя пять лет помнит ту ночь почти по секундам, до сих пор не ездит за рулем и с опаской даже просто садится в автомобиль. Рассказывает Сергей Чигир из ABW.

Ночь, трасса, силуэт из темноты…

В 2021 году Ольга возвращалась ночью по трассе М6, когда в темноте перед машиной внезапно появился лось.

Удар, дым из-под капота, мертвое животное на дороге, ожидания служб и рассвет после ночи, которая могла закончиться иначе. При этом ни у Ольги, ни у пассажиров не было травм, но она до сих пор не садится за руль и опасается ночных поездок.

– Авария произошла, когда мне было 25 лет. Права я получила в 2017-м, в 22 года. Сдала со второго раза, без каких-то бесконечных пересдач и мучений. При этом назвать себя человеком с большим водительским стажем я не могу. Своей машины у меня не было, поэтому за руль я садилась время от времени: иногда ехала на машине руководителя вокального коллектива, в котором работала, иногда – на папиной. Это был не тот опыт, когда ты каждый день в потоке, постоянно за рулем и все действия доведены до автоматизма. Скорее, точечные поездки, когда навык есть, но постоянной практики нет.

До того случая у меня не было какого-то панического отношения к дороге. Да, я понимала, что машина – это ответственность, что трасса ночью требует внимания, что в любой момент может случиться что угодно. Но все это воспринималось как обычные водительские риски.

В тот день, 9 мая, мы ехали на концерт в Гродно. А перед этим, днем, у меня случился первый стрессовый эпизод. Я была за рулем минивэна Mercedes-Benz Viano, мы ехали по трассе, скорость примерно 100–110 км/ч. И вдруг на ходу машина начала сильно вибрировать, нас стало водить по дороге. Я сразу поняла, что происходит что-то ненормальное, но не стала резко бить по тормозам. Наоборот, начала плавно оттормаживаться, удерживая руль, и аккуратно ушла на обочину.

Когда мы вышли, оказалось, что на скорости лопнуло колесо. Машину из-за этого и начало бросать. Колесо меняли на месте, помогали люди, которые остановились. Коллеги потом говорили весь день, что я хорошо среагировала: не запаниковала, не дернула руль, не нажала резко тормоз, не допустила заноса. После этого за руль сел руководитель, мы доехали до концертной площадки, день продолжился, эмоции улеглись.

А ночью, когда возвращались обратно, перед тем как посадить меня за руль, руководитель спросил, отошла ли я от стресса после дневной ситуации. Я ответила, что все прошло. Мы отыграли концерт, переключились и забыли. Усталость была, конечно, но я чувствовала себя нормально и сказала, что спокойно поеду сама.

Было около часа ночи. Мы ехали по Гродненской трассе, в машине нас было шесть человек вместе со мной. Я сидела за рулем, рядом находился руководитель, который в целом контролировал дорогу и был для меня подстраховкой.

Дорога была сухая, никакого дождя, тумана или других условий, которые могли бы мешать. Все было спокойно, в машине никто не спал, мы разговаривали. Скорость у меня была примерно 100–110 км/ч. Единственное, чего я сейчас не могу вспомнить, – на каком свете я ехала, ближнем или дальнем. Но я хорошо помню другое: впереди не было видно ничего. Вообще.

В какой-то момент я заметила силуэт. Даже не животное целиком, а именно силуэт, темное пятно, которое внезапно оказалось перед машиной. Это была доля секунды. На таком расстоянии затормозить и уйти от столкновения было нереально чисто физически. Я сразу нажала на тормоз, но понимала, что тормозной путь слишком большой. И дальше произошел удар.

Я не бросила руль, не отпустила управление, держала его до конца. Но закрыла глаза. Не потому что испугалась и потеряла контроль, а потому что ждала, что сейчас разобьется лобовое стекло и осколки полетят мне в лицо. Это был единственный момент в моей жизни, когда я отчетливо подумала: "Все, это последняя секунда". Я была уверена, что сейчас умру.

Столкновение произошло, но я почти сразу поняла, что машина не остановилась. Нас продолжало нести. Когда я открыла глаза, увидела, что мы уходим влево, в сторону центрального отбойника. Вот тогда среагировал руководитель: он схватил руль и вывернул его вправо. Благодаря этому мы не ушли в ограждение, а пересекли траекторию и остановились на обочине.

Когда машина замерла, из-под капота шел дым. Мы включили аварийку, начали выходить. Все были в шоке, никто толком не понял, что именно произошло. У меня начались слезы – не от боли, а от стресса и резкого осознания, что секунду назад я мысленно со всеми попрощалась, а теперь стою на дороге живая.

Потом мы стали проверять друг друга: все ли целы, нет ли травм. И это был, наверное, главный шок той ночи – никто не пострадал. Ни у кого не было серьезных повреждений, никто не ударился так, чтобы потребовалась помощь врачей. У меня самой тоже не было травм, если не считать след от ремня на ключице: кожу немного содрало от резкого рывка. На этом все.

Когда осмотрели машину, стало понятно, насколько сильным был удар. Капот был буквально вмят и вывернут. Тогда мы и поняли, что это был лось. После столкновения животное осталось где-то позади, и мы пошли обратно по дороге – посмотреть, что с ним. Примерно в 50–100 метрах от машины на трассе лежал мертвый лось.

Он был без больших рогов – молодой, средний по размеру самец. И у меня в тот момент было странное чувство. С одной стороны, это был источник опасности, из-за него мы чуть не погибли. С другой – передо мной лежало мертвое животное, и мне стало его жалко. Я смотрела на него и думала: "Ну зачем ты выбежал, зачем тебе это было нужно?!" В этом было какое-то нелепое и страшное противоречие – злость, испуг и жалость одновременно.

Мы вызвали ГАИ, а еще, насколько помню, нужно было связаться со службой, которая занимается такими случаями с животными (Государственная инспекция охраны растительного и животного мира. – Прим. ABW). Пока ждали, мимо проезжали машины. И я до сих пор помню, сколько людей тогда останавливалось и спрашивало, не нужна ли помощь. Особенно дальнобойщики. Когда они слышали, что мы сбили лося, почти у всех была одна реакция: "Как вы вообще остались живы?.."

Нам тогда не раз говорили, что при столкновении с лосем в легковушке последствия часто бывают намного страшнее: животное влетает в салон через лобовое, и для водителя или пассажира это может закончиться инвалидностью или гибелью. Нам, по словам тех же водителей, помогло то, что мы ехали на высокой машине. Удар пришелся в капот. Лобовое стекло не разлетелось, хотя трещины на нем были. Но именно то, что это был минивэн, скорее всего, и сыграло свою роль.

Мы переживали и из-за того, что лось лежал на дороге и его могли не заметить другие водители. Кажется, мы выставили какое-то обозначение, чтобы машины издалека видели препятствие и объезжали. Сдвигать тушу никто не пытался.

Сами сотрудники ГАИ приехали, если не ошибаюсь, примерно через час. Это был район Ивья, и, по-моему, экипаж тоже прибыл оттуда. Меня пригласили в служебную машину, опросили, составили протокол, спросили про скорость, время и обстоятельства. Инспектор попался спокойный, молодой, без давления и раздражения, просто нормально делал свою работу.

Я сразу спросила у него про штраф. Мне казалось, что раз это животное, раз ДТП произошло с лосем, значит, могут быть какие-то серьезные последствия еще и по этой линии. Но он объяснил, что в таких случаях штраф не предусмотрен, если животное внезапно выбегает на дорогу. Иное дело, если оно стоит, а водитель не предпринимает попытки избежать наезда. В нашем случае лось выбежал неожиданно, был в движении, и именно это оказалось ключевым обстоятельством. Регистратора в машине не было, все записывали с моих слов.

Про представителей Государственной инспекции охраны растительного и животного мира я помню хуже всего. Я знаю, что они приезжали, но этот кусок ночи будто стерся из памяти. Не могу точно сказать, общалась ли с ними лично и оформляли ли они при мне какие-то бумаги.

Насколько я помню, рядом с трассой, откуда выбежал лось, был лесной массив и дальше как будто переходил в поле.

Восстановление машины и психологические последствия

– После оформления документов мы вызвали эвакуатор. Его ждали долго. Домой возвращались уже на рассвете. Сам удар произошел около 00:50, а в Минск я добралась к 7:20 утра. Своему будущему мужу я позвонила тогда почти сразу после аварии, сказала, что мы живы и с нами все в порядке, но сбили лося. Для него это тоже был шок. Когда я вернулась домой, он встретил меня буквально с порога, обнял, начал расспрашивать, что произошло. И это было странное ощущение: будто я вернулась откуда-то, откуда можно было и не вернуться.

Машина была повреждена довольно сильно, сама не ехала. Страховка, насколько помню, ничего не покрыла. КАСКО на автомобиле не было, никаких выплат или компенсаций мы не получили. Ремонтировали все за свои деньги. Когда открыли капот и начали смотреть повреждения глубже, оказалось, что проблема не только в наружной части. Визуально сначала казалось, что основной удар пришелся в перед, но дальше стало понятно, что там потянуло и другие элементы, пошли внутренние повреждения, затронуло конструкцию кузова, что-то задело и по технической части. То есть это был не тот случай, когда поменял пару деталей – и поехал дальше.

Через знакомых искали людей, которые возьмутся за восстановление. По сумме ремонт обошелся примерно в $2000 в эквиваленте, но это был не идеальный заводской ремонт. Если бы ставили оригинальные детали, тем более на Mercedes, счет был бы совсем другим: там одна позиция могла стоить несколько сотен долларов. Поэтому делали все максимально бюджетно. Главное было вернуть машину в рабочее состояние, а не восстановить ее до идеала.

Что касается меня, то эта история со мной осталась на годы. Я могу рассказывать ее почти по секундам. Наверное, потому, что это мой второй день рождения. Я до сих пор думаю о том, как мы вообще все остались живы и почему отделались только испугом. При этом рассказывать об этом мне не тяжело. Наоборот, долгое время я делилась этой историей даже с каким-то чувством удивления и благодарности за то, как все повернулось.

Но след внутри остался. После той аварии я села за руль только один раз – примерно через год. Это была папина машина, деревня, проселочная дорога. Но на этом все. По городу, по трассе, на чьей-то машине я больше не ездила. Не потому, что поставила крест на вождении. У меня нет мысли, что я никогда не вернусь за руль. Если понадобится, я смогу. Просто после того случая появился страх, которого раньше не было, – ночная дорога.

Если мне говорят, что нужно куда-то ехать ночью, я сразу напрягаюсь. Причем не имеет значения, за рулем я сама или сижу пассажиром. Для меня сам факт, что это темное время суток, трасса, машина и обочина рядом, уже вызывает внутренний стресс. У меня в такие моменты постоянно мелькает одна и та же мысль: сейчас откуда-то сбоку кто-нибудь вылетит. Это даже не какая-то оформленная картинка, а именно постоянное внутреннее ожидание опасности. Как будто ты едешь и ни на секунду не можешь расслабиться, потому что тебе кажется, что в любую секунду из темноты может снова появиться животное.

Раньше я об этом даже не задумывалась, а теперь понимаю, насколько все мгновенно происходит. Животное в темноте просто сливается с дорогой и обочиной, и у тебя может не быть никакого запаса времени на реакцию.

Поэтому, если есть возможность не ехать ночью, я лучше не поеду. Но совсем исключить такие ситуации, конечно, не получается. Бывает, что мы едем к родителям или возвращаемся откуда-то поздно, бывает, что нужно ехать куда-то с семьей. Такие поездки случаются, но они для меня всегда проходят через напряжение.

С маршрутками или автобусами немного легче. Наверное, потому что они сами по себе больше, тяжелее, массивнее и внутри есть ощущение, что такая машина устойчивее. Она воспринимается не так, как обычная легковушка, которая, как мне кажется, в подобной ситуации более уязвима. Поэтому в маршрутке я чувствую себя спокойнее.

Я не ходила с этим к психологу, не работала специально с этой темой. Просто время от времени обсуждаю это с близкими, когда разговор заходит о ДТП, вождении, дороге. И, наверное, главный вывод, который я сделала, простой: ночная трасса – это не то место, где можно надеяться, что успеешь среагировать на все. Между "увидела" и "произошел удар" обычно меньше секунды.

"Рекомендую ехать в левой полосе"

Что делать, если ночью на дороге внезапно появляется животное? Когда нужно тормозить и в каких случаях можно пытаться объехать препятствие? Почему столкновение с лосем считается одним из самых опасных сценариев на трассе? Журналисты попросили ответить на эти вопросы Марию Вашкевич, инструктора центра контраварийной подготовки Voditel.by:

– Если водитель ночью видит животное на дороге, то действия зависят прежде всего от того, какое это животное. Если речь о совсем мелких – лягушках, птицах, ежах и другой мелочи, – резко тормозить не нужно, особенно в повороте. Чаще всего таких животных замечают слишком поздно, когда сделать ничего нельзя, и попытка резко остановиться может быть опаснее самого наезда. С лягушками, например, я советую просто плавно снижать скорость, потому что на такой дороге машина может повести себя почти как на катке.

Если это животное покрупнее – кабан, косуля и все, что уже может нанести машине заметный ущерб, – первым действием должно быть экстренное торможение. Не надо пытаться объехать препятствие в панике. Объезд допустим, когда водитель четко понимает не только что он объезжает, но и куда именно уходит машина. Иначе, пытаясь уйти от косули, можно вылететь на встречную полосу или в кювет. Надо учитывать и то, что такие животные непредсказуемы: они могут резко сменить направление и побежать куда угодно. Поэтому в большинстве случаев надежнее именно тормозить.

Сигналить я тоже не советовала бы. Это не делает ситуацию безопаснее. Напротив, животное может стать еще более непредсказуемым. Если его видно заранее, лучше заранее и снижать скорость. Если на дороге стоят дикие животные, то я скорее рекомендовала бы моргать дальним светом, чем давить на сигнал. На звук они могут отреагировать агрессивно и пойти на его источник, особенно если это самец в период гона.

Самая опасная история на дороге – это, конечно, лось. Проблема в том, что он высокий и машина как будто подсекает его снизу, по ногам. Из-за этого вся масса животного падает не в переднюю часть автомобиля, а сверху – на капот и в лобовое стекло. Это один из самых тяжелых сценариев, потому что удар приходится туда, где находятся люди. Поэтому именно в случае с лосем я допускаю попытку объезда, но не как хаотичный маневр, а как осознанное решение. Смотреть нужно быстро: с одной стороны у лося голова и грудь, с другой – задняя часть. Уходить имеет смысл туда, где задняя часть. Во-первых, там меньше масса. Во-вторых, лось, скорее всего, продолжит двигаться вперед, а не остановится перед машиной. Со стороны головы он как раз чаще всего идет дальше и не боится автомобиля.

Совет уйти в занос и подставить бок машины под удар я считаю одним из худших. Машина конструктивно лучше всего защищает людей при фронтальном ударе. Спереди работают зоны деформации, ремни, подушки, вся система пассивной безопасности. Сбоку защита слабее, а при скольжении машина еще и хуже тормозит. Поэтому никаких дрифтов и попыток встретить препятствие боком. Тормозить нужно на прямых колесах и сохранять контроль над автомобилем.

Почему минивэн, кроссовер или просто более высокая машина в таких случаях безопаснее? Потому что чем выше линия капота относительно ног лося, тем больше шанс, что удар придется в переднюю часть автомобиля, а не сверху. Тогда животное не падает в лобовое стекло, а сталкивается с машиной спереди, и в таком случае лучше срабатывают системы безопасности. В низкой машине этого запаса просто меньше.

Ночью скорость в любом случае нужно снижать. Не стоит игнорировать рекомендации в духе 70 км/ч в темное время суток. Даже небольшое снижение скорости дает водителю дополнительные секунды на реакцию и торможение. И еще один важный момент: не надо думать, что поле безопаснее леса. Это не так. Лоси и другие крупные животные как раз часто выходят по опушкам, открытым участкам и полям. Если есть возможность, стоит включать противотуманные фары, чтобы лучше подсвечивать обочину. А на четырехполосной дороге в темное время суток я вообще советовала бы держаться ночью левой полосы, если это безопасно по ситуации и никому не мешает, просто потому что так у водителя больше пространства для обзора и маневра.

Если же говорить о том, что после такого ДТП человек боится снова ездить, это нормальная реакция. Возвращаться к вождению нужно постепенно. Сначала поездки днем, в городе, там, где нет диких животных. Потом можно понемногу выезжать на более широкие дороги, где рядом есть зелень, но обстановка остается понятной. Потом – сумерки, и только потом очень аккуратно ночные поездки. Нагрузку надо увеличивать малыми шагами и внимательно следить за своим состоянием.

Пять человек погибли в ДТП с дикими животными в Беларуси с начала года

59 ДТП с участием диких животных произошло в Беларуси с начала года – в них погибли пять человек и около ста получили травмы, сообщила начальник отделения главного управления ГАИ МВД Вероника Романькова в эфире телеканала ОНТ.

При этом статистика Госавтоинспекции учитывает только аварии, в которых пострадали или погибли люди. Число столкновений с животными значительно выше.

Только за девять месяцев текущего года в стране зарегистрировали около четырех тысяч происшествий с участием диких животных, рассказал начальник управления Государственной инспекции охраны животного и растительного мира при президенте Беларуси Дмитрий Моторо.

"В результате погибло более четырех тысяч зверей. Чаще всего под колеса автомобилей попадают копытные, в том числе косули и лоси", – сказал он.

Столкновение с лосем особенно опасно для водителя и пассажира на переднем сиденье. Из-за длинных ног корпус животного находится выше бампера и других элементов автомобиля, которые должны поглощать энергию удара. При столкновении массивное тело лося может обрушиться на капот и ветровое стекло, проникнув в салон.

Обнаружить животное на дороге удается не всегда: глаза лося расположены достаточно высоко и могут находиться за пределами зоны, освещаемой автомобильными фарами. Поэтому водитель рискует заметить зверя слишком поздно.

Октябрь: время повышенного риска

В октябре вероятность встретить на дороге лося возрастает. У животных завершается брачный период, они активнее перемещаются и становятся агрессивнее. Иногда воспринимают движущийся автомобиль как угрозу и сами идут на таран. Но, вопреки разговорам и беспечности зверя, жить он все-таки хочет и тоже учится выживать на дороге.